Ночи полны дыма и испепеленных надежд. Я пью горячее вино и меряю шагами свою заставленную хламом комнату, цепляя ногами коврики и разброcанные по полу фотографии когда-то любивших меня южных девиц. Я спрашиваю себя: 
- И что ты собственно думал, затевая эту любовь с четырьмя женщинами? Ты что насмотрелся на "Голубых танцовщиц" Дега? Нафантазировал себе, что хватит сил?
- Черта с два! Если б они были голубыми, я бы выбрал одну. На что мне четыре одинаковые женщины. Они всех цветов и у каждой разная осанка, ты только взгляни! - отвечаю сам себе.

- Не кури травы, от нее ветер в башке, - скзала мне как-то Осень.
- А только так я и могу спать, - отвечаю я ей мысленно сейчас. Я просыпаюсь ночью, взрагивая от ледяных прикасновений Зимы. Она все время пытается обнять меня во сне сзади, чертовка - такая у нее привычка.
А Весна? Она все время пытается прижаться к моему лицу своим и так спать. А как прикажите мне дышать? И если я удивленно взгляну на нее, она лишь на секунду откроет свои холодные пустые глаза и сноа зашторит пушистыми ресницами ничего не говорящий взгляд. И заснет ведь, зараза! Да что о ней?! Она все равно не пришла, хоть и март уже готов пустить титры.

У Зимы холодные руки, у Весны глаза, у Лета холодное сердце. Осень же холодна вся каким-то честным равнодушием. И нет необходимости разогревать ее, это не возможно. Но можно поднести к ней спичку и она исчезнет, подумав, что вернулась летняя жара или зажглась новогодняя елка...

Ладно, бездушная моя сероглазочка, моя безнадежная бессмыслица. Не будем искушать время, оно и так не слишком нас жалует. Заходи, Весна! Я прощаю тебя...